Куприн Александр Иванович
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Галерея
Семья
Фильмы Куприна
Памятники Куприну
Афоризмы Куприна
Повести и романы
Рассказы
Хронология рассказов
Переводы
Рассказы для детей
Сатира и юмор
Очерки
Статьи и фельетоны
Воспоминания
О творчестве Куприна
  Воровский В.В. Куприн
  Волков А.А. Творчество А. И. Куприна
  Кулешов Ф.И. Творческий путь А. И. Куприна. 1883—1907
… Глава I. В ночь после битвы
  … Глава II. Неосуществленное — «Яма»
  … Глава III. К новому подъему
  … Глава IV. Писатель и война
  … Глава V. В дни великих потрясений
  … Глава VI. В дали от Родины
  … Глава VII. Дома
  … Хроника жизни творчества А. И. Куприна
  Паустовский К. Поток жизни
  Ходасевич В.Ф. «Юнкера»
Об авторе
Ссылки
 
Куприн Александр Иванович

О творчестве Куприна » Кулешов Ф.И. Творческий путь А. И. Куприна. 1883—1907
    » Глава I. В ночь после битвы

Прежний Куприн чувствовался в резких его суждениях о новой Думе, узкосословной по своему составу, в столь же отрицательной оценке им «русского парламента», какая содержалась ранее в сатирических сказках «О Думе», «О конституции». Когда в ноябре 1907 года репортер газеты попросил его высказать мнение о «нашем парламенте», Купринне без сарказма ответил: «Признаюсь откровенно, сам не знаю почему, но он представляется мне в виде дрессированной собачки, с камфоркой на голове»<1>. Думские буржуазные и помещичьи депутаты, с их беспринципной угодливостью перед «двором» и презрением к народу, с реакционно-националистическим духом их речей, попрежнему вызывали в Куприне чувство отвращения.

Более или менее устойчивый интерес проявлял писатель к умонастроениям народных масс после революции. Внимательно присматривался он к тому, что происходило в стране, особенно на окраинах России, где он больше всего проживал. На этот счет сведения иногда проникали в печать. Сотрудник газеты «Рижские ведомости» сообщал, например, что, приехав в ноябре 1909 года в Ригу, писатель живо заинтересовался «событиями, пережитыми прибалтийским краем за последние годы; расспрашивал о революционном движении, о деятельности карательных отрядов»<2>.

Было бы преувеличением приписывать Куприну намерения войти в соприкосновение с революционерами для ведения какой-либо подпольной работы. Но факт таков, что полицейские власти всегда числили его в категории политически неблагонадежных и даже одно время сильно подозревали его в тайных связях с социал-демократическими организациями. Весною 1909 года возникло по этому поводу целое секретное дело. В мае Куприн, проживавший в Житомире, обратился к местному полицеймейстеру с письменной просьбой о выдаче ему документа на право ношения огнестрельного оружия.

Житомирский полицеймейстер немедленно запросил мнение начальника Волынского губернского жандармского управления: «...прошу Ваше высокоблагородие уведомить меня, не имеется ли с Вашей стороны каких-либо препятствий к удовлетворению просьбы означенного Куприна». Тот в свою очередь поручил коллежскому регистратору Бялошицкому навести необходимые справки и уже 26 мая получил донесение о том, что Куприн «в политическом отношении не благонадежен», так как есть данные, что он ведет переписку с Женевской социал-демократической эмигрантской кассой и что поэтому «выдача ему разрешения на право держания оружия является опасным».

В итоге было составлено следующее отношение в адрес житомирского полицеймейстера (от 27 мая 1909 года):

«Уведомляю, что отставной поручик А<лександр> Иванович Куприн, 38 лет, православного вероисповедания, по имеющимся в делах вверенного мне управления сведениям, ведет переписку с Женевской С<оциал> Д<емократической> эмигрантскою кассою <...>, почему ходатайство его о выдаче ему билета на право держания огнестрельного оружия полагал бы оставить без удовлетворения»<3>.

Примерно в это время в ряде газет и журналов появились печатные объявления, так сказать, идентичного содержания: «По распоряжению прокурора Спб. Окружного суда, полицией приняты меры к розыску отставного поручика А. И. Куприна (известный писатель)<4>». Надо полагать, что эти розыски Куприна через посредство печати вызваны были не его перепиской с Женевской социал-демократической эмигрантской кассой, а необходимостью привести в исполнение приговор по «делу Чухнина»<5>. Что же касается сношений писателя с русскими революционерами, эмигрировавшими за границу, то при всей запутанности и неполной ясности дела все-таки тут было с его стороны что-то «предосудительное» с точки зрения полиции. Кстати: в секретном циркуляре Департамента полиции от 31 декабря 1909 года содержалось предписание ряду губернаторов «в случае обнаружения кого-либо из упомянутых лиц немедленно привести в исполнение» требование о задержании, аресте и обыске, причем в приложенном к циркуляру «Списке А» под № 16915 значилось и имя Александра Ивановича Куприна<6>.

Повод к тайной слежке за собою Куприн мог дать перепиской с молодым писателем Н. Никандровым (конспиративное имя — Анатолий), эмигрировавшим в Женеву после нескольких лет тюремного заключения, ссылки и нелегальной жизни в России. Куприн подружился с Н. Никандровым еще осенью 1905 года, когда по выходе из севастопольской тюрьмы тот жил в Балаклаве. Литературные начинания этого писателя все время поддерживали Куприн и Горький. Есть письмо Куприна к Ф. Батюшкову от 21 ноября 1910 года, в котором он сообщает, что «один эмигрант, живущий сейчас в Женеве», прислал ему в Одессу свою новую повесть, и поясняет, кто этот женевский эмигрант: «Н. Никандров, кстати, печатавшийся не раз в „Современном мире“»<7>. Таково это единственное достоверное свидетельство переписки Куприна с эмигрантами из Женевы.

Любопытна и еще одна деталь: в процитированном выше письме Куприн упоминает какого-то «каторжника из Александровской тюрьмы», тоже приславшего ему рукопись своей повести, и просит Ф. Батюшкова похлопотать о напечатании ее. Нас тут интересует не столько личность человека, очутившегося в Александровском централе «не по своей охоте» (как пояснял Куприн), и не достоинство написанной им повести, сколько сам факт обращения к Куприну людей, гонимых и преследуемых правительством. В этой связи стоит отметить, что в годы реакции Куприн получил ряд писем из мест заключения. Обычно в этих письмах содержалась просьба прислать в тюрьму произведения писателя.

Так, 29 июня 1909 года в адрес Куприна прибыло следующее письмо из тюремного замка в Минске:

«Милостивый государь!

При минском тюремном замке организуется библиотека. К сожалению, денежных средств для этого нет никаких и книги приобретаются лишь путем пожертвований.

В настоящее время все источники пожертвований на месте уже исчерпаны, а между тем библиотека как в количественном, так и в качественном отношении в самом скудном состоянии.

Надеясь, что к этому благому делу отнесутся сочувственно гг. писатели, я решил обратиться за помощью к ним; поэтому беру на себя смелость просить и Вас, уважаемый г. Куприн, не найдете ли Вы возможным снабдить нашу тюремную библиотеку Вашими произведениями. Тысячи заключенных минской тюрьмы скажут Вам свое сердечное спасибо»<8>.

Текст письма составлен священником тюремной церкви М. Соловьевичем, заведовавшим библиотекой минского тюремного замка. С аналогичной просьбой обратились к Куприну политические ссыльно-поселенцы из Енисейской губернии<9>.

Что написал Куприн в минский острог и ссыльно-поселенцам в Сибирь, сказать трудно, ибо его ответными письмами мы не располагаем. Несмотря на реакцию, Куприн не отошел и от литературно-общественной деятельности, которую посвоему пыталась оживить демократическая интеллигенция. Отдавался он этой деятельности, имевшей благотворительные и культурно-образовательные цели, не столь горячо, как в бурные дни революции, но имя его довольно часто встречалось среди устроителей и участников народных спектаклей, разного рода литературных вечеров, лекций. Можно, например, упомянуть спектакль «Дядя Ваня», поставленный в августе 1907 года на сцене Народного дома г. Устюжны силами местного общества «Образование» с Куприным в роли Астрова. Положительно отозвалась об этом спектакле и провинциальная, и столичная пресса<10>. Участвовал Куприн и в других спектаклях; так, в комедии «Ревизор» он удачно исполнил роль Хлестакова.

Куприн проявлял интерес к вечерам на литературные темы. Он охотно выступил 27 декабря 1907 года на вечере в память Некрасова, читал стихи поэта<11>.

Юбилейные толстовские дни 1908 года были отмечены довольно многолюдными вечерами в Петербурге и Москве. На одном из вечеров — в Тенишевском училище — Куприн прочитал 12 октября свои только что написанные воспоминания «О том, как я видел Толстого на пароходе „Св. Николай“». Живо отозвался он и на празднование столетнего юбилея Гоголя в марте 1909 года — приветственной телеграммой в адрес гоголевского комитета и статьей о Гоголе в «Новом журнале для всех».

Пробовал себя Куприн и на лекторском поприще. Особенно большой интерес вызвала его лекция о современной литературе, прочитанная летом 1908 года в Ессентуках, где он в то время находился на излечении. С подобными лекциями он выступал в ряде мест в 1908 — 1911 годы. Общественное значение таких выступлений Куприна нельзя недооценивать: живое слово писателя было энергичной пропагандой реалистической литературы и критикой модернизма того времени.


<1> А. И. Куприн о литературе — Стр. 280.
<2> Рижские ведомости — 1909 — 21 ноября.
<3> ИРЛИ, фонд А. И. Куприна.
<4> Известия... по литературе, наукам и библиографии — 1909 — № 6 — Стр. 98—99.
<5> Согласно этому приговору, в августе 1909 года Куприн отбывал в Житомире десятидневный домашний арест. 13 августа он писал Ф. Батюшкову: «В настоящее время я сижу под домашним арестом, с приставлением городового. Это за чухнинское дело. Пришла бумага из Спб. судебной палаты с приказанием полиции взыскать с меня 50 р. штрафа или посадить на 10 суток домашним арестом. Япредпочел последнее» (ИРЛИ, 15.125/Х, сб. 1).
<6> Копии этих материалов хранятся в ИРЛИ, в фондах А. И. Куприна, оригинал — в Житомирском областном историческом архиве, ф. Волынского губернского жандармского управления, д. № 489.
<7> А. И. Куприн о литературе — Стр. 236. По поводу повести Никандрова Куприн тогда же написал в «Московское книгоиздательство» В. Клестову: «Осадили меня рукописями. Одну из них — товарища Анатолия — я направил Вам. Посмотрите и разберитесь, куда ее толкнуть. Я думаю, что вещь очень и очень стоящая и, кажется, ключ ко многим современным явлениям» (ИРЛИ, Р. 1, оп. 12, ед. хр. 301, № 18).
<8> ИРЛИ, 15.138/Х, сб. 2. Публикацию этого письма см.: Кулешов Ф. Новое о Куприне // Лiт. i мастацтва — 1959 — 21 февраля — № 15.
<9> ИРЛИ, Р. 1, оп. 12, ед. хр. 36, л. 1.
<10> «И спектакль резко выделялся из обычного уровня любительских спектаклей, и А. И. Куприн был, хотя и не всюду ровный, но очень интересный Астров — совсем не а lа Станиславский, но, быть может, гораздо ближе к чеховскому „Лешему“» (Театр и искусство — 1907 — № 34 — Стр. 550).
<11> Петербургская газета — 1907 — № 386.
Страница :    << 1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 > >
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Э   Ю   Я   #   

 
 
     © Copyright © 2024 Великие Люди  -  Александр Иванович Куприн